?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

"Обрыв" в МХТ им. Чехова


Долгое время мне не хотелось в театр, особенно на драматические спектакли. Стало вдруг непонятно, что хорошего в очередной интерпретации известного сюжета. "Да я в своей голове сколько хочешь наинтерпретирую" - думала я. Это был период, когда хотелось новой информации и идей. Но, видимо, отпустило он закончился - меня потянуло в театр.
Сначала я сходила с родителями в театр им Моссовета на "Шум за сценой", спектакль разочаровал. Актеры, конечно, старались, но удовольствия это не принесло никакого.

Я решила, что на следующий раз нужна проверенная классика и тут попался "Обрыв".
Я в принципе люблю Гончарова ("Обыкновенную историю" гораздо больше "Обломова"), а тут еще нам - за день до спектакля! - достались совершенно фантастические 2 места в самой середине первого ряда. Так хорошо в театр я не ходила давно, а может, никогда.

Простые, почти монохромные, декорации (сцена поворачивается, с другой стороны "обрыв", где встречались Вера и Волохов)
фото с сайта театра

Такие же костюмы героев (на фото Вера и Райский)
фото с сайта театра

И три с лишним часа невозможно оторваться от диалогов.


По-моему, произведение, классифицируемое как "русская классика" почти всегда рассказывает о:

- социальных либо политических идеях,
- самом обществе,
- отношениях М и Ж.

"Обрыв" в эти рамки благополучно вписывается. Оставив в покое нигилизм и отдельных представителей уездного дворянства, перейду сразу к отношениям, благо их страстей тут много и они на первом плане.
У меня нагуглились заметки Гончарова о романе, так что цитирую:
"Работая над серьезной и пылкой страстью Веры, я невольно расшевелил и исчерпал в романе почти все образы страстей. Явилась страсть Райского к Вере, особый вид страсти, свойственный его характеру, потом страсть Тушина к ней же, глубокая, разумно человеческая, основанная на сознании и убеждении в нравственных совершенствах Веры; далее бессознательная, почти слепая страсть учителя Козлова к своей неверной жене; наконец дикая, животная, но упорная и сосредоточенная страсть простого мужика Савелья к жене его Марине, этой крепостной Мессалине".

Не зря именно такие (т.е. про политические/соц-идеи, общество и отношения в одном флаконе) романы читаются за рубежом и входят в разряд мировой классики.
Смешно, правда, было читать "рекламу" русской литературы на каком-то англязычном сайте, продающем книги: "Their [Russian writers'] understanding of pain and suffering goes way beyond the physical and many books show how families, lovers and entire cultures can fall apart when pressure is applied by external forces". В целом Russian literature им видится как "journey through murder and betrayal, illness and mental anguish, Siberian labor camps and cities under siege".


Да уж, про pain and suffering - это мы можем. Среди всех любовей центральная в "Обрыве" - страдальческая Верина. Да и кто у нас из приличных героев-героинь не страдал? Убивший старушку студент? Ольга в Онегине? Анна Каренина? Булгаковская Маргарита? Все подряд в "Братьях Карамазовых"? Лариса Огудалова? И я молчу вообще про "Чайку" :)
Поэтому не понимает наша загадочная русская душа буржуинских хэппиэндов, не понимает и не принимает за серьезное искусство. Вопрос, конечно: как девушка, воспитанная на таких книгах, должна построить нормальную семью? Как грамотно "себя погубить" - ей рассказали; пояснили, что это вполне себе удел тонких, возвышенных натур. А просто так замуж выйти и жить - это же по-мещански)

О прекрасной половине человечества, кстати, Иван Александрович особенно задумывался. И надумал мысли для 19 века вполне себе революционные. Цитата огромная, но стоит прочитать - я по-новому зауважала Гончарова:


"...меня давно, с молоду, занимал один из важных, вопиющих, по своей несправедливости, вопросов: это вопрос о так называемом падении женщин. Меня всегда поражали: во-первых — грубость в понятии, которым определялось это падение, а во-вторых — несправедливость и жестокость, обрушиваемые на женщину за всякое падение, какими бы обстоятельствами оно ни сопровождалось, — тогда как о падении мужчин вовсе не существует никакого вопроса. (В последнем случае все ссылаются на разницу, которую вложила сама природа в женский организм, на назначение, указанное женщине, и на некоторые особые условия и свойства женской натуры. В этой ссылке есть очень маленькая доза правды, а больше лукавство. Но я не касаюсь этого вопроса: это не мое дело.)

Падение женщин определяют обыкновенно известным фактом, не справляясь с предшествовавшими обстоятельствами: ни с летами, ни с воспитанием, ни с обстановкой, ни вообще с судьбой виновной девушки. Ранняя молодость, сиротство или отсутствие руководства, экзальтация нервической натуры — ничто не извиняет жертву, и она теряет все женские права на всю жизнь, и нередко, в безнадежности и отчаянии, скользит дальше по тому же пути.
Между тем общество битком набито такими женщинами, которых решетка тюрьмы, то есть страх, строгость узды, а иногда еще хуже — расчет на выгоды, — уберегали от факта, но которые тысячу раз падали и до замужества, и в замужестве, тратя все женские чувства на всякого встречного, в раздражительной игре кокетства, легкомыслия, праздного тасканья, притворных нежностей, взглядов и т. п., куда уходит все, что есть умного, тонкого, честного и правдивого в женщине.
Мужчины тоже со своей стороны поддерживают это и топят молодость в чаду разгула страстей и всякой нетрезвости, а потом гордо являются к брачному венцу, с болезненным или изношенным организмом, последствиями которого награждают девственную подругу и свое потомство, — как будто для нас, неслабого пола, чистота нравов вовсе не обязательна.
Смешно вооружаться и греметь против этого, слишком укоренившегося зла, — я и, не вооружаюсь (всякий почти из нас попал бы камнем в первого себя), я вооружаюсь только против тяжкой ответственности, которой слепо и без разбора подвергают женщин. Я и в романе взял защиту этого дела; но напомню опять, что романист — не моралист, следовательно, и я не мог взять на себя решение вопроса о падениях женщин, а старался изобразить — двух виновных в факте, но не падших женщин. Затем уже пусть читатель сам решает вопрос о том, что такое падение женщины".

Так что "все мужики козлы" - неверно, ч.т.д. :)